Визуальный комфорт или визуальна

“Музей” истории и быта

По дороге из Москвы в сторону Пушкино Федор разъясняет принадлежность недвижимости, которая вот-вот станет предметом нашего разговора.
- Дача в Ивантеевке принадлежит папе, его сестре и бабушке, а та, что в Старых Горках, маме и ее многочисленным родственникам. У меня ничего нет, - с улыбкой заявляет Федор. Тонкое чувство юмора придает нашему общению чуть ироничную тональность. Место, куда мы держим путь, находится между Пушкиным и Щелково, рядом с городком Ивантеевка, Когда-то это был уединенный, затерянный в лесу, дачный поселок. От прошлого остались высоченные сосны, стройные ели. Старые дачи здесь утопают в зелени. Там, в кустах, в день нашего приезда в перерывах дождя заливались соловьи. -Сюда с наступлением тепла родители привозили “пасти” своих престарелых родителей и нас сестрой, - рассказывает Федя и приглашает нас в дом. Этот немолодой, деревянный особнячок со ставнями на окнах и комнатой на втором этаже сразу же располагает к себе основательностью.
- Это поселок историко-архивного института, а участок бабушка получила в 54 - 55 годах, дом поставили в 57-ом. Его где-то купили, сюда перевезли сруб. Еще довоенные! Срублены где-то году в сороковом, - Леонид Владимирович Дунаевский (папа Федора) рукой касается покатых боков бревен. - Сейчас Федя бывает здесь редко.
Младший Дунаевский поясняет:
Зато бывают творческие заезды. Летом здесь всегда родственники...Когда мне стали давать ключи, я стал ездить сюда осенью, зимой, до самого нового года. Здесь было замечательно: затапливал печь, на ней готовил. Хаш варили с товарищами ночи напролет. Это было перед отъездом в Израиль. Если хорошо протопить печь, то тепло будет всю ночь. На втором этаже тогда была моя “девичья”.
- Нет, дом никогда не перестраивали, - отвечает Леонид Владимирович. -Родители ничего не давали делать. Все деньги, которые они зарабатывали, а зарабатывали довольно много, потому что в начале были доцентами, а потом профессорами, они тратили на поездки заграницу. Первую небольшую реконструкцию сделали в 90-е годы, когда он начал уже рассыпаться; во время дождя расставляли тазы, а в кухоньке невозможно было повернуться. По-моему, наш домик самый маленький даже среди старых домов в поселке, не говоря уже о домах за забором поселка - там роты две солдат можно разместить в каждом трех- четырехэтажном доме. Они выросли на бывшем поле, где когда-то сеяли кукурузу, а сейчас “разрезали” на участки и распределили между частниками.
- Мы проезжали мимо тех хором, - говорю я, - от однообразия и размеров которых накатывает неодолимая тоска. Мы беседуем на веранде подле старинного кованого сундука. Мне говорят, что в нем хранится не менее старая посуда.
-У меня были некоторые вещи, которые достались от Надежды Яковлевны Мандельштам. В последние годы ее жизни я несколько раз бывал у нее дома. Когда КГБ разрешило доступ в ее квартиру, а после ее смерти квартира некоторое время была опечатана, - я взял себе то, что никто не брал. Она умерла около нового года, а вещи ее вывозили уже по весне. До сих пор у меня хранится ее кровать, на которой она умерла, и некоторые другие мелкие вещи, которые я привез сюда на дачу. Пытался отдать, но ни один из музеев ни Литературный, ни Бахрушинский не берут, говорят, что у них нет места. Кому достанется кровать Надежды Яковлевны неизвестно, - рассказывает Дунаевский-старший.
В продолжение темы антиквариата Федор приглашает нас с фотографом на экскурсию по дому:
- Это диван моей прабабушки Берты. Картина маслом тоже вроде из тех времен, возможно на ней сама прабабушка, но точно не знаю; надо спросить у папы. Нет, это не стилизация русского быта позапрошлого века - все живое и настоящее. А это самовар из моей коллекции, где я - там всегда самовары. Кровать и полочка? Все прабабушки. Домотканый половик бабушка когда-то купила в деревне. Энергетика старых вещей приятна и греет памятью о прабабушке. Будь эти вещи чужие, купленные в Измайлово, я бы их давно отправил в печь, - не сомневайтесь категорично заявляет гид и полусерьезно, полушутя добавляет, что весь хлам, который появлялся в семье, обязательно свозили на дачу.
На второй этаж в Федину “светелку” поднимаемся по крутой лестнице с высокими ступенями.
- Недавно нашел здесь бутылку вина, - Федор указывает в пространство угла. -В 88-м году Андрюша Тихомирнов, с которым мы снимали фильм “Дорогой Елене Сергеевне”, “заныкал” ее, когда мы все приехали сюда после съемок . Вино было ужасным, просто отвратительным; тогда вообще ничего не продавали. Мы с трудом купили ящик алжирского красного погано-кислого вина. Но за столько лет оно выдержалось и стало на вкус очень даже ничего.
Здесь было всегда ужасно холодно. Второй этаж обогревался только каминной трубой от печи. За этим столом дед и папа писали свои диссертации, а я в 18 лет первый сценарий. Три недели назад мне здесь не давали спать совы. Они грозно свистели, ухали. А одна прилетела и села прямо напротив окна. Пришлось отправиться на охоту: в голом виде гонялся за ними по саду, поскольку к самой наглой прилетели родственники и их уже оказалось штук шесть.
На книжных полках вдоль стены глаз ловит старые фолианты, подшивка “Науки и жизни” прошлых лет.
- Тут есть, что почитать. Это было чье-то житие, но пошло на растопку. - Мы с интересом рассматриваем переплет. Церковнославянский шрифт затрудняет перевод. - Думаю, здесь было ни одно житие святых. Вот греческий текст. Здесь много времени проводила и прабабушкина мама с маленьким отцом и его сестрой; вместе с ними воспитывался еще один родственник. Из всей этой “недобитой” интеллигенции рукастым оказался только отец. Он единственный, кто сажал сад, возился с сельскохозяйственными культурами. Никто другой этого не умел и не делал; да и он, наверное бы, не делал этого, если бы не его биофак. Нас с моей старшей сестрой тоже можно было увидеть на огороде, а косить я, наверное, научился раньше, чем ходить. Так отец использовал бесплатный детский труд.

Огород времен Овидия

Еще по дороге на дачу Федя рассказывал про замечательный сад, который вырастил Леонид Владимирович. Уникальным его делали экзотические растения. Сейчас деревья разрослись, большая часть участка оказалась в тени.
- Что росло? Все южные культуры, правда, кроме арбузов. К примеру, все сюда, на дачу, везли дыни, а я отсюда вез в город. Баклажаны зрели весом в килограмм. Мальчишкой я прививал дыни на тыкву, не знал Лысенко, что они параллельно развиваются. Благодаря чему все вызревало? В Москве, в тепличке, я выращивал рассаду - это было одно из увлечений детства, которое чередовалось с монетами, географией. Потом я все же попал на биофак, после филфака перешел на биофизику. От былого величия сада остались абрикос и амурский виноград, сейчас ничего более экзотического тут нет. Яблок бывает очень много, чудовищное количество, это только в последние годы был неурожай и не было проблемы, куда их девать. А в урожайные годы яблок бывает до тонны. Я выставляю ведра на дорогу, но поскольку и у соседей та же проблема, - то все это пропадает. Сейчас участок маленький - 12 соток. - Нас угощают ягодами жимолости, сине-сизые они приятны на вкус и напоминают голубику, а Леонид Владимирович комментирует происходящее: смородина, конечно, полезнее, но эта симпатична тем, что она первая ягода. Если теплая весна, то в конце мая она уже готова. В иные годы хорошо плодоносит орешник. Это фундук, - показывает он на развесистое дерево-куст. Вы спрашиваете, что растет? То, что может существовать в условиях затемнения: клубника, смородина, малина.
- Поскольку я вырос на отличной здешней клубнике, вкуснейшей малине, на разнообразии яблочных сортов, то теперь ни на рынке, ни в магазинах я не могу покупать фрукты; на мой взгляд, там какая-то пародия, сплошной целлофан и синтетика. Даже несколько этих оставшихся яблонь в урожайные годы заваливают нас плодами. Потом на даче всю осень пахнет яблоками. Их стойкий аромат заполняет московские квартиры и балконы всех родственников. К кому из них не зайдешь, где только можно на газетах разложены яблоки; на столах и под кроватями...- не без удовольствия рассказывает Федор. - Пап, а почему у нас выродилась огуречная трава? Это ее остатки. Помните, по-моему это строки из Овидия: “Наевшись огуречной травы, солдаты смело в бой идут!” Она даже внешне оригинальна. Жаль, что перевелась. У нее вкус в десять раз сильнее, чем у огурцов. А это лук - батун, который мы только что ели в салате. Как только перестает лить дождь, частый гость нынешнего лета он из летней услады, превратился в надоедливого спутника, все обитатели дома с удовольствием устремляются, кто в сад, кто к нам в огород. Сочный куст традиционного ревеня и у меня вызывает ассоциации детства: кисель, компот из его сочных стеблей был обязательным рецептом летней кухни. А кошек в этом доме заменяли ежи. По словам Федора, они приходили из леса всем семейством. -Вначале, как и мы с бабушкой завтракали - пили из блюдца молоко, а потом я играл с ними. У них были розовые пузики - они меня не боялись.

Тайны башни

Для меня дачный образ жизни - это возможность поработать, - как о бесспорном факте говорит Дунаевский - старший. - И если бы была возможность взять еще три сотки, я бы посадил там картошку. Это самая удобная культура для тех, кто любит поработать лопатой и тяпкой. Удовольствие доставляет сам процесс общения с землей. Кстати, когда я бываю в какой-нибудь другой стране, для меня важно увидеть цвет ее земли, попробовать ее на ощупь. Когда был в Париже, некоторое время страдал, что мне не удается этого сделать, но потом нашел удобное место рядом с Сеной за городом. Потом то же самое удалось сделать не севере Франции. Там, правда, совсем другая земля, другая культура у народа.
Мы фланируем под деревьями. Здесь в тени под щедрыми ливнями буйно растет трава, которую Леонид Владимирович принимается косить всякий раз, как только выглядывает солнце. Так что газон явился на картине участка самостоятельно, заняв место полезных, но вряд ли настолько ласкающих взор, полезных культур. Здесь в сторонке определено место для мангала. По другую сторону забора за деревьями прячется деревянный “домик” - все удобства на улице; в том числе и вода из общественного колодца.
-При большевиках был нормальный водопровод для полива, но сейчас “заглох”. А вообще тут у всех помимо водопровода, канализации, централизованного газа, есть московский телефон, а в том красном доме, что виднеется за деревьями, есть лифт, рассказывает Федор.
Однако, судя по спокойному отношению владельцев недвижимости, их подобные “неудобства” загородной жизни не смущают и не тяготят. Наконец, сходить с ведрами за водой к колодцу даже полезно для поддержания молодцеватого вида и хорошего физического состояния. Дунаевский - младший подтверждает, что это занятие не составляет для него труда. И, вообще, кому, что нравится в этой жизни: Федору, к примеру, долго растапливать печь, готовить на ней, сидеть подле огня, и в этом я его очень хорошо понимаю. Но мое профессиональное любопытство давно занято необычным строением, словно ласточкино гнездо “приклеенному” к забору в дальнем углу участка. Интересуюсь, что за башня из “слоновой кости” там находится?
- Папа выстроил это замечательное строение - этакий небоскреб - недавно. Это его персональная башня для уединения, хотя при этом он постоянно находится в старом доме. Башня - небоскреб складывался не один год, как у пана Тыквы все окна в башне не похожи друг на друга, поскольку они попадали к папе в разное время и разными путями. Поэтому на единую концепцию строения рассчитывать не приходится.
- Был период, когда на отдых сюда приезжали три семьи: еще был жив отец, то есть родители, и еще две семьи; и мне захотелось отделиться на старости лет, - дополняет отец сына.
Внутри “башня” оказывается еще более привлекательной. Здесь эклектика стилей не вредит, а становится явным достоинством интерьера. И вновь крутая лестница на второй этаж. Федор рассказывает:
- Это портрет деда, который занимался историей. Мольберт? Не случайно: папа закончил художественную школу, а это работа маслом Виолы, жены Леонида Владимировича. Она в Москве дает уроки живописи. Папа действительно умеет строить, и чертежи сам делает. Во-первых, у него есть инженерное образование, он учился на мехмате, а, во-вторых, будучи студентом, да и потом продолжал много лет ездить на “шабашки”. Единственно, чего ему сейчас не достает, так это знания современных технологий и материалов, которые уже готовыми можно купить; в банке развел и порядок. Мебель тоже сделана своими руками.
Не могу удержаться от похвалы, слишком уж атмосфера в “башне” легкая, приятная. Случайно занесенные сюда, так и оставшиеся лежать в художественном беспорядке вещи, удачно оформляют пространство. Среди предметов опять самовар, но уже более поздних, советских времен, внушительных размеров шляпная коробка позапрошлого века, чуть потускневший от налета времени портрет прадеда, известного московского архитектора. Любопытно, что ощущения “какофонии” не возникает, есть впечатление хорошо организованного пространства. Неподалеку от “башни”, прислонившись к забору, много лет скучает детский велосипед пятидесятых годов. Он чуть заржавел, но при этом не утратил гордого вида, поскольку и нынче находится в рабочем состоянии.
- О, мой велик! - радуется Федор, - после папы на нем катался я. - Конечно, сюда тянет! Да, потому, что дача получилась в жизни константой. Она всегда есть. Мне хорошо здесь спится, а в Москве раздражает пыль, шум, соседи, вибрация от любого проезжающего мимо грузовика. И сон здесь другой; можно выспаться за четыре часа. И уснуть можно в любое время. Днем обязательно обнаружишь кого-нибудь прикорнувшим под яблонькой, на раскладушке. Святое дело!
- Вы бы к Фединой маме на дачу заглянули. Там куда более интересный дом, с многочисленными историческими корнями, - советует Леонид Владимирович.

Былое и мы

Дача со стороны Фединой мамы -Екатерины Кирилловны Андреевой - находится в поселке Старые горки подле города Королева. Дачей дом стал после революции, а до известных событий это была дворянская усадьба, родовое гнездо.
- Дом строился генералом - Фединым прадедом, у которого была интересная история жизни. До 1907 года он был начальником Александровских казарм. После того, как на смотре один из курсантов дал пощечину великому князю, генерал был уволен. Приятельство с Цветаевым позволило ему стать первым хранителем музея, ныне носящего название, Государственного музея изобразительных искусств имени Пушкина. Этот двухэтажный дом был построен из лиственницы, которую генерал привез из своего поместья в Костромской губернии. У Фединого дяди существует любопытная книжечка с древом этого рода, Там на одной веточке сидит Чехов через жену брата, а на другой Лев Толстой через Софью Андреевну. Ну, конечно, не кровное родство, - соглашается Дунаевский старший с сыном.
- Когда я родился дом уже был в таком фрагментарном виде; нижнюю и верхнюю террасы восстановили после пожара в 88-ом году в их прежнем виде. Да еще помню башенки. Судя по гравюре это был замечательный деревянный дом в два этажа. Архитектор его некий В. Хмыров, - рассказывает Федор. - Обе башни здания украшали флюгера. Дом опоясывала просторная терраса. От бывших полутора гектаров усадьбы остались 150 соток на всех многочисленных родственников, да аллея лип, многое повидавших на своем веку. На соседней даче жил Самуил Яковлевич Маршак. - кивает в сторону Федор и спотыкается при в дом о самоварную трубу. - Ну, вот, где я, там непременно самовар. Здесь дед - писатель Кирилл Андреев - написал книгу о Жюле Верне, вышедшую в серии ЖЗЛ. Помню, как взрослые ставили с нашим участием спектакли, а детей летом набиралось много. Постановка была столь успешной, что ее было решено вынести на большую сцену поселка. Публики на показе было много - пришли все дачники; и завалили нас цветами. А еще практиковалась настоящая русская баня с шайками. Эту мансарду хорошо бы отремонтировать, получилась бы чудная вещь. Здесь на чердаке можно найти массу интересных вещей.

Из дальних странствий

Федор, здесь мне бы хотелось, чтобы Вы ответили на следующие вопросы. Чем занимаетесь сейчас и где большей частью живете? Какой из-за границы видится Ваша дача и вспоминаете ли Вы ее вообще? ( На все про все в Вашем распоряжении не более восьми - десяти предложений). Веду я вот к чему и этими словами закончу материал: Несмотря на то, что все мы разные по характеру, роду занятий, мировосприятию, есть одно обстоятельство, объединяющее нас. Это желание порой поворошить воспоминания, съездить в “себя”. Счастлив тот, у кого есть этот пункт посещения, свой собственный Эдем.